О моем друге Гене Бордюгове

Историк, публицист, оганизатор, издатель, наконец, просто умный, талантливый и доброжелательный человек.

Мы познакомились в середине 80-х годов прошлого века. Начавшаяся по инициативе Михаила Горбачева Перестройка в числе других задач означала необходимость по-новому осветить и объяснить читателям сравнительно недавнее прошлое страны и тот путь, на который она вступила в октябре 1917 года, а также роль Коммунистической партии, как тогда было принято ее называть, «организатора и руководителя всех наших побед».
Опубликованное за годы Советской власти огромное количество книг по истории КПСС не выдержало испытание временем, оказалось по существу просто макулатурой. Историки партии в то время твердо знали, что их задачей являлось изложение событий прошлого в строгом соответствии с идеологическими установками партийного руководства, причем самыми последними. Всякий отход от формулировок партийных инстанций грозил историку бедой, в лучшем случае – запретом на профессиональную деятельность.
Читать горы этих книг было невыносимо скучно, при этом получалось, что в работах, написанных теми же самыми авторами, но напечатанными в разные годы, об одних и тех же событиях говорилось по-разному. Смена руководства партии неизбежно приводила к тому, что написанное при прошлых руководителях оказывалось как-бы несуществующим, хотя многие каноны, как правило, обязательно воспроизводились.
ЦК КПСС во второй половине 80-х годов принял решение о подготовке нового Очерка истории КПСС. В связи с этим в Институт марксизма-ленинизма, в котором я работал, пришли новые люди. В их числе оказались Геннадий Бордюгов и Владимир Козлов. Мне довелось познакомиться с ними и даже прожить пару месяцев на даче в Серебряном бору, куда были откомандированы некоторые авторы будущей книги.
Пожалуй, не встречал раньше двух таких соавторов. Поражал прежде всего их подход к анализу исторических документов, фактов, событий. Впервые убедился в том, что об истории партии можно писать интересно, встретил в их статьях и вариантах авторских текстов не традиционные схемы и повторение руководящих установок, а попытки научного анализа, критический анализ прошлого, выделение переломных рубежей в истории КПСС, реальные оценки событий и тех людей, которые стояли в двадцатые годы у руля партийного и государственного руководства.
Статьи этих авторов часто появлялись в различных газетах, исторических журналах. Они подкупали свежестью материалов, разнообразием аргументированных выводов, ярким, не трафаретным изложением рассматриваемых проблем. По частоте публикаций было ясно, что их работы вызывают интерес читателей. Разумеется, и в них сказывалось влияние существующей идеологии, обязательных для авторов партийных установок. Иного и не могло быть. Но выглядело это отнюдь не назойливо, обращало внимание стремление проанализировать вопросы по существу, а не на основе партийных канонов.
Не могу также не заметить, что эти тогда еще сравнительно молодые люди резко отличались друг от друга характерами и отношением к их собеседникам. Если Володя казался угрюмым, недоверчивым, требовательным и слишком в себе уверенным человеком, то Гена, напротив, был приветливым, доброжелательным и очень отзывчивым, скажу больше, его отличает уважение к мнению другого человека и искреннее дружелюбие. Мне их совместная работа даже показалось довольно странной и, естественно, что в дальнейшем их пути резко разошлись. Остается только добавить, что из той затеи с очерками ничего не получилось, да и сама однопартийная административно-приказная система рухнула в августе 1991 года.
В той непростой ситуации Бордюгов нашел интересное решение для своей научной и просто жизненной проблемы. Он затеял и осуществил важное для других историков дело. Была основана научная ассоциация историков, а при ней создано издательство. Начав с публикаций первых работ молодых историков, присоединив к ним серию книг серии «Первая публикация», расширив предмет исследования на анализ важнейших событий мировой истории новейшего времени, АИРО (Ассоциация ислледователей российского общества) за двадцать лет своей деятельности превратилось в один из наиболее важных центров отечественной исторической науки, а книги, увидевшие свет под этим грифом, внесли весьма существенный вклад в изучение прошлого России и ряда других стран. Геннадий Аркадьевич стал не только основоположником и руководителем АИРО, его душой и настойчивым двигателем, но, по сути дела воспитателем нового поколения российских историков.
Как представляется, для Геннадия имеет значение не только анализ автором значительной научной проблемы, качественность этой работы, но и личность самого автора, с которым он непременно стремится установить непосредственную связь. В опубликованных под его редакцией сборниках я встречал не раз резко различные суждения авторов, касающихся одного и того же сюжета. Для Бордюгова имеет главное значение новизна и обоснованность выводов и положений, он добивается не однозначных, стерильных утверждений, но их обоснованности, соответствия фактам и документам. Нельзя упустить также многосторонность и глубину проводимых Геннадием и под его началом осуществляемых АИРО публикаций. В его работах не раз находил ответы не только на проблемы, непонятные мне или те, по которым, казалось, уже имею какое-то суждение, но сомневался все же в нем. Помимо этого нашел массу вообще неизвестных мне вопросов и ответов, данных автором убедительно и аргументированно.
К сожалению, мне мало знакома другая сторона деятельности Бордюгова – его преподавание и лекторство, но уверен, что и они отличаются тем же высочайшим уровнем, как и его непосредственная исследовательская работа. Полагаю, что и здесь проявляется присущий ему талант первооткрывателя.
Второй этап развития наших отношений случился в начале этого века. Написав текст книги о шифровках Коминтерна, я долго раздумывал, как ее опубликовать. Вспомнив об АИРО, послал ему осторожное письмо, поскольку не знал заинтересует ли моя тема это издательство. Немедленно получил ответ с просьбой переслать через Интернет саму рукопись. Короче говоря, через полгода книга вышла в свет. С такой оперативностью я столкнулся впервые.
Но самое важное для меня стало то, что получил в результате всей этой истории друга, мнение которого для меня всегда остается весьма важным, а советы и предложения которого стали на годы вперед ориентиром в моей жизни. Гена в нашей переписке проявил и другую важную для меня черту – настойчивость и принципиальность.
Бордюгов мощно внушал мне веру в собственные силы, а это тогда было для меня крайне важно, поскольку незадолго до этого перенес тяжелую болезнь. Кроме прочего, Гена посоветовал написать воспоминания об имэловских годах. Он присылал опубликованные его Издательством работы людей, которых я знал и высоко ценил. Каждая из этих книг отражала уникальную личность ее автора и наталкивала на размышления о прошлом, в том числе и о разных событиях из Институтской жизни.
Именно Гена заставил меня написать об ИМЛ, этом чудовищном идеологическом монстре, о том, что происходило там, за высоким каменным забором, отгораживавшим его от жизни простых людей. Но в то же время Институт чутко реагировал на малейшие нюансы во мнениях партийного начальства.
Эта работа помогла мне не только рассказать об ИМЛ, о людях, с которыми довелось повстречаться и работать, но самое важное – объяснить себе самому, почему понадобилась такая уйма времени, чтобы смог преодолеть навязанные мне с детства, как и другим, догмы и стереотипы коммунистической идеологии, как сумел разобраться в своей жизни и найти то, что считаю для себя ответом на загадки и проблемы, возникавшие в те годы.
Читая сборники АИРО, убедился в том, что Бордюгов неуклонно реализует именно такой подход к авторам, тем, кому посчастливилось работать вместе с ним и его коллегами в этом издательстве.
Вместе с тем не могу не сказать здесь о том, что меня очень беспокоит – это чрезмерная перегрузка Гены немыслимыми для одного человека заботами. Это, прежде всего, его исследовательская и публикаторская деятельность. Одновременно преподавание, лекторская, редакторская и организаторская нагрузки. Сочетание всего этого с обычными человеческими, семейными и прочими проблемами создает смесь, опасную для здоровья и самой жизни. Поэтому хочу предостеречь Гену и его коллег, надо попытаться хоть чуточку ввести его бытие в нормальную колею.
В заключение поздравляю Гену, Иру и Данилу, всех сотоварищей Бордюгова с его замечательным юбилеем и хочу пожелать вам всем доброго здоровья, радости, новых творческих удач, всего, что необходимо человеку, чтобы чувствовать счастье и прекрасное величие нашего существования!