12 июля – на протяжении почти 30 лет Любовь Николаевна, заслуженный работник культуры РФ из Шуи, является партнером и другом Ассоциации.
Все о ее многогранности - см. ниже
Желаем бодрости духа, не болеть, любви близких и признания коллег!
Душой болеющая за Шую
Геннадий Аркадьевич БОРДЮГОВ,
президент Ассоциации исследователей российского общества
АИРО-XXI)
До сих пор мне непонятно, по каким причинам наша Ассоциация и Фонд Фридриха Науманна во главе с доктором Фальком Бомсдорфом избрали летом 1999 года этот, тогда депрессивный, город для международной конференции «Мифы и мифология в современной России». То ли потому, что находились под впечатлением фильма Дениса Евстигнеева «Мама», в котором героиня в исполнении Нонны Мордюковой везёт своих пятерых сыновей заново строить жизнь и искать счастья в Шую, то ли для того, чтобы развернуть дискуссию столичных учёных в контексте тяжелой и рутинной жизни простых обывателей. Возможно, этого бы не случилось, если бы не настойчивость Любови Николаевны, с которой познакомил меня Анатолий Григорьевич Ложкин.
Он и она привели десятки аргументов в пользу Шуи, показали все её достопримечательности, рассказали все местные мифы, получили гарантии на всех городских уровнях власти. Королёва убедила меня, что не надо пугаться спартанских условий пребывания – ни профилактория с холодной водой, ни скромную еду, ни темноту, в которую город погружался по вечерам. А контрасты жизни были действительно поразительными: стихийная торговля на местном Арбате с печальными лицами шуян, а буквально рядом – позитивный, с чувством юмора коллектив сотрудников, уникальные пространства и экспозиции Музея Фрунзе, который будет избран местом работы сессий. А недалеко – дом фабриканта Павлова, редкое для провинциальных городов здание дворцового типа, где потом Глава и творческая интеллигенция Шуи устроят незабываемый прием для участников конференции.
Любовь Николаевна сделала всё, чтобы на конференцию приехали не только зарубежные участники из Германии, Франции, Японии и других стран, но и историки, политологи, работники культуры из Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Иваново, Костромы, Владимира и Нижнего Новгорода. На три дня Шуя стала интеллектуальным центром региона. Помню сейчас одну мысль, высказанную многими докладчиками. Мифы могут жить и умирать, но степень их значимости меняется и зависит от конкретного времени, особенно в ситуациях кризиса, когда появляется духовный вакуум, который не успевают заполнить новым смыслом интеллектуалы, но мифы могут дать людям подпорку, помочь обрести ориентацию и преодолеть растерянность. То есть в своей непростой и понятной работе по демифологизации, преодолении иррациональности сознания мы не должны быть высокомерными по отношению к тем, кто ищет ответы в мифах, религии. Это было крайне важное замечание для обсуждения проблемы.
В те дни возник удивительный творческий контакт с преподавателями Шуйского педагогического университета, которые были приглашены для участия в дискуссиях, а некоторые москвичи с новыми знакомыми куда-то время от времени пропадали. Потом выяснилось – знакомились с экспозициями Краеведческого музея, книжными и антикварными магазинами, но при этом успевали активно участвовать в научных обсуждениях.
Было еще одно удивление. На заключительном ужине, когда доклады и дискуссии были позади и все приготовились снимать усталость народным способом, оказалось, что можно это делать и по-другому. Вдруг по
инициативе Любы все стали вспоминать песни уходящей эпохи, но слова одной из них – «Гимна демократической молодёжи мира» – практически никто из нас не помнил. И тогда встал скромный профессор Токийского университета, старейшина японского россиеведения Харуки Вада и громко, по-русски запел: «Дети разных народов / мы одною мечтою живём. / В эти грозные годы / мы за счастье бороться идём…». После этого эпизода не было ни одной участницы конференции, не пригласившей его на танец. Прошло двадцать лет, но я по-прежнему слышу от коллег: не было в моей жизни более запоминающегося научного и общественного форума, чем Шуйский.
Обращаясь в памяти к опыту и атмосфере Шуйской конференции, я в принципе понял не просто сверхзадачу, которую решала Королёва, а концепцию одной из её жизненных установок. На первый взгляд, она несколько утопична: чем чаще для общественных и научных акций будут избираться такие города, как Шуя, тем скорее исчезнет центрально-периферийная пространственная организация культурной жизни страны, когда столица задаёт тон, являясь инициатором всех перемен, а провинция подхватывает инициативы и пытается их копировать. Получается, что всё это вполне реально, если заразить этой идеей других и предложить нечто такое, что ни в каких столицах не найти. Любовь Николаевна словно знала данный секрет всем строем своего воспитания, или интуитивно его чувствовала.
